22:47 

Фик

Чебунетка
Плюю в душу - не дорого, несмываемо, неосознанно.
Название: Понять
Пейринг: Джайзек (Teen wolf)
Рейтинг: R за мат
Жанр: драма
Размер: 1539 слов
Саммари: когда нужно найти того, кто поймёт.
Дисклаймер: Мне принадлежит только мой честный и доблестный Ник.
Предупреждения: мат, постканон, отсутствие беты, вольный стиль повествования.


Когда Джексон начинает, он думает, что в этот раз всё будет по-другому, что Айзек его поймёт так, как, в принципе, не могла понять Лидия.
Ему и в голову не приходит, что может последовать отказ. Он просто включает этот свой "альфа-самец" мод и подкатывает к Айзеку. Красуется, рисуется, разве что не мурчит - даром, что змея. А Лейхи смеётся на подкаты и обрубает, что не педик. Уитмор пожимает плечами и констатирует, что будет снизу. И этого как-то много. И мертвенно-пустого взгляда Джексона, и ледяного спокойствия - не врёт, подставится. Айзек скалится, выпускает когти и клыки, срывается, теряясь, но берёт себя в руки.
- Тогда всё будет по правилам. Я поведу тебя, как свою девочку в кино, буду кормить попкорном, дарить цветы и держать за ручку, - крысится Лейхи.
Уитмор понимает, что не будет по-другому, будет по-старому. Уходит, забывает, игнорирует - не имеет больше смысла. А Айзека клинит, крутит и думать о другом не выходит. И какого хера он такой шанс профукал? Отпустить не удаётся - слишком близко была добыча, хоть и не по зубам, но ощущение силы, власти уже коснулось, дохнуло. Прямо, как в первые дни после укуса - упоительно, головокружительно.
Джексон времени не теряет, клеется к Стайлзу. Но не так, как к Айзеку, иначе, скрытно. Даже становится обидно. Всё равно с кем? А чего ж тогда не с Лидией? Она же бегает за ним, уже явно, уже наплевав на порушенную репутацию. А Уитмор, как слепой щенок, тыкается мордой, ведёт носом и проходит мимо. Один не может, но и с бывшей никак? После того, как стал оборотнем, он вообще стал только хуже - гонору больше. Но не признать, что он учится всему стремительнее, нельзя. Как больной носится с тренировками и контролем. Срывается, не получается, но всё равно старается. Айзек этого не понимает - ведь есть же сила, зачем так надрываться? А Дерек смотрит хмуро - одобряет и немного жалеет, что теперь уже никак не получит Джексона в стаю. И срывается на своей бете.
А Джексон ходит за Стайлзом, требует научить - он хоть иногда просит? - требует показать, рассказать, объяснить. Стилински, конечно, скалится, ругается, обзывается, но учит. Сам не понимает почему, но чувствует себя ответственным. Словами бьёт жёстко, хлёстко, говорит - твой косяк, ты и разбирайся. Не жалеет, не щадит. Айзек видит, что ничего там не выйдет и не понимает почему Джексон продолжает таскаться за Стайлзом. Пока не понимает, что это и нужно Уитмору - отсутствие жалости, никакого сожаления, если сдохнет, пустота в глазах, такая же, как у него самого.
И тогда уже Айзек подкатывает. Включает "альфа-самец" мод, блещет белоснежной улыбкой, смотрит из-под бровей. Ох, чёрт, переборщил, шалава уже какая-то, а не "альфа-самец".
Джексон смотрит как-то мимо и цедит:
- Не интересует.
И Айзек бесится. Почему это он, он! тот, кто стал оборотнем раньше, должен стелиться перед этим? Почему это вдруг Уитмор особенный? Ну, был канимой, да перестал, ну умер и воскрес. Не такое уж это и из ряда вон. Лейхи взбрыкивает, рычит по-звериному, уже не замечает, что обратился, нападает, подминает.
И не замечает, как оказывается впечатанным в землю.
- Придурок, - констатирует Джексон.
Этот ублюдок хоть иногда сомневается?
Айзек убирает волка внутрь и тянется вперёд. Целует быстро, смазано, пока не успел отреагировать. А Джексон вообще не реагирует.
- Не нужно. Ты тоже не поймёшь,я ошибся. И я тоже не педик.
Почему-то слова цепляют, задевают. И, когда Уитмор уже отпускает и собирается уходить, Лейхи ловит его, тянет на себя.
- А давай попробую понять.
Получается плохо. Нет. Хуёво получается. Джексон не гонит, но и близко не подпускает. Как будто ждёт чего-то. Старается вроде бы и ближе быть, и откровенничает, почти про всё рассказывает, только на словах про семью спотыкается. Договаривает, но потом долго не упоминает. Щадит, думает Айзек. А потом, как оплеуху, получает высказывание, что тот не жалеет о том, что убил Лейхи-старшего, мол, заслужил.
- Мне больно от того, что ты так говоришь, - рвано выдавливает из себя Айзек.
- Я не стану из-за этого жалеть об этом.
И замолкает. Ждёт, внезапно понимает Айзек, проверяет. Вроде бы хочется сказать что-то такое, чтобы тот захлопнулся насовсем - ну зачем Лейхи такие стрёмные откровения? Но не может. Этот говнюк завораживает, как ящик Пандоры. Нельзя, точно, наверняка будет паршиво, но хочется.
- Тебе плевать на мои чувства? - наконец, спрашивает он отрешённо.
- Плевать, - не врёт Джексон. - Я больной ублюдок, которому никого не жаль, почему я тебя должен жалеть?
- Ну себя же тебе жаль, - понимает Айзек.
- Жаль, - легко соглашается тот.
Нужно задать правильный вопрос, зацепиться за правильную нить, иначе всё будет похерено, бессмысленно. Почему это вообще важно для Айзека? Почему ему кажется, что если он разберётся в дерьме Джексона, то и в своём тонуть перестанет?
- Почему не Лидия? - вспоминает он свой не заданный вопрос.
- Она росла в полной семье, её предки недавно разошлись, до этого было всё хорошо.
- Но ты же тоже!... - удивляется Айзек.
У Джексона чуть дёргается глаз, он не сводит взгляда с Лейхи. Потом вдыхает сквозь зубы и начинает говорить. Голос у него срывается, словно вот-вот расплачется, хотя с виду и не скажешь.
- У меня всё супер. Просто заебись. Семья - загляденье, оба родителя, да ещё и с такими именами, родословной, богатые, даже Порш подарили. Только вот знаешь как они мне сказали, что я не их сын? Мне тогда пять лет было. Я капризничал из-за какой-то ерунды, а мистер Уитмор стоял и не знал что делать - пороть меня или нет и сказал миссис Уитмор, что с родным ребёнком такой проблемы бы не было. Конечно, я сразу заткнулся - испугался. А они поняли что случилось и начали объяснять. Они теперь искупают это. Каждый ёбанный день. А нахрена мне сдалось это их искупление сейчас? Я тогда сдохнуть хотел. Пытался даже, но маленький был, глупый. И испугался. Я когда подыхал, думал, встречу их. А потом очнулся. Я теперь что бы ни делал, слышу это "с нашим ребёнком". Чувствую себя постоянно в гостях. Они ничего от меня не требуют, ничего не ждут. Конечно, я же не их, я не должен продолжать дело Уитморов или воплощать его несбывшиеся надежды - им просто плевать. Поэтому я иногда думаю - а чего бы хотели мои родные? Какого бы они хотели сына? Решил, что спортсмена, стал заниматься. Решил, что отличника, стал зубрить. Решил, что натурала и чтобы было самая клёвая девчонка, замутил с Лидией. Только я всё равно думаю, что они бы мной не гордились сейчас.
Казалось, Джексон выдохся. Или просто выговорился. А Айзек сидел, как придавленный и не знал что делать с этой непонятной хуйнёй зачем-то на него вываленной. Зато понял почему он. Лидия действительно не поймёт, скажет - блажь и дурь. Она слишком любит жизнь. Вспомнился Стайлз и Айзек понял. Жалеть нельзя и не нужно. да и не выходит. Ведь блажь и дурь же. Только у каждого своя боль - это Айзек знал. И мерило этой боли - опыт. Нельзя свою боль сравнивать с чужой, для каждого родная кажется самой страшной и непоправимой. Двое никогда не поймут друг друга. Тот, кто вырос в тепличных условиях, не поймёт почему детдомовец ворует вместо того, чтобы работать. А детдомовец не поймёт, почему эта курица так рыдает из-за того, что её бросил парень - ведь других же много. У каждого своя правда и осуждать её бессмысленно.
Айзек потянулся и взял Джексона за руку. Тот дёрнулся, но не стал выдёргивать. А Лейхи начал рассказывать про маму, про брата, потом, немного подумав, про отца. Распахнул с порога все болевые. Так нельзя говорить Дереку - тот даже если выслушает... это не то. И вообще никому не скажешь - не имеет это значения. Рассказать можно, но не так, не нараспашку.
А потом Джексон рассказывал ещё что-то больнючее, и Айзек тоже вспоминал своё и показывал. Ладони было потно и мокро, но убирать руку не хотелось.
Вообще Айзек не думает, что из этого выйдет что-то годное. Но руку не отпускает ни сейчас, ни через год на выпускном, ни через десять, когда уже надоели друг другу.
Джексон, хоть и сучонок, хоть и не жалеет, хоть и легко может сказать какую-нибудь обидную хрень, неожиданно внимателен. Точно помнит день смерти Лейхи-старшего, видит "плохие дни" Айзека и не лезет и вообще... иногда Айзек понимает почему остался. Чаще, конечно, хочет убить, но внезапно видит, что с ним Джексону лучше. Что с ним он ведёт себя нормально. Конечно, ругались вдрызг, с разбитой посудой и порванными мордами. Разбегались, бегали по бабам, но всё равно возвращались друг к другу. Джексон как-то даже завёл себе постоянную. Айзек пришёл тогда с пивом - мириться. Постоянная пыталась выставить после двух ночи, но была послана подальше. Джексоном. Обиделась и ушла. Конечно, Уитмор пошёл извиняться - он и кольцо же купил, но наутро. Правда, потом оказалось, что это было утро то ли четвёртого, то ли пятого дня, а Айзек всё ещё валялся в его кровати, поэтому постоянная не вернулась. На том и порешили.
Их жизни как-то совсем не пересекались, они даже квартировались на разных концах страны. Но каждый раз, как магнитом, сталкивались, встречались. Говорили, слушали, слышали.
Иногда просто хочется, чтобы тебя кто-то услышал и понял. Хорошо, когда под боком есть Джексон - та ещё сволочь, но рассказать кому, какой ласковый - не поверят.
Когда рядом куча людей, но ты всё равно понимаешь, что один, до боли в рёбрах необходимо знать, что есть вечная константа. И ты будешь оберегать эту константу, как маньяк, потому что понимание - это не та вещь, которую примешь от абы кого.

@темы: Фанфики, Стайлз и ребята

URL
   

Добро пожаловать в Дурдом "Ромашка"

главная